Рассмотрена свобода религии в образовании

Серия «технология группы»
Учебное пособие для лидера молодёжной неформальной группы

Посвящается светлой памяти Владимира Ланцберга

Обращение к читателю

Это книга — о неформалах и для неформалов, а ещё для их родителей, друзей, учителей, журналистов, политиков, социологов… может, даже милиционеров… Для всех, взыскующих понять, — как сказал один из наших героев.

Не ищите в книге перечня и описания всех молодёжных неформальных сообществ — такая энциклопедия была бы вдесятеро толще, и всё равно неполной. Но именно в нашей книге найдутся сведения — обо всех. Мы будем рассказывать об общих закономерностях развития любого неформального сообщества.

Старый лозунг «Мы не будем ждать милостей от природы» возвращается на новом витке развития — генной инженерии. Одновременно инженерия социальная становится важным фактором современной жизни. Мы, правда, не инженеры, а техники, ремесленники, каким был и Мичурин. Перефразируя классика, неформалы не будут ждать милостей от властей, включая власть денег и «ящика». Новые заметные молодёжные неформальные движения обязательно возникнут, как возникали 20 и 50 лет назад, и никакой тоталитаризЬм им не помеха. Всё, что нужно им для успеха, находится в них самих и в близлежащем социальном пространстве.

Наша задача — рассказать, как они берут это «всё» оттуда, о проблемах будущего синтеза, о том, какими быть новым движениям, новым неформалам 2010ХХ, о том какими мы хотели бы их видеть, и что мы для этого делаем.

Авторы

О словах и выражениях

В этой книге применяются некоторые термины и выражения, значение которых мы сочли нужным пояснить.

Внешняя деятельность (клуба или другого типа сообщества — круга, системы) — потребители производимых товаров или услуг находятся вне клуба.

Внутренняя деятельность (клуба, круга, системы) — потребителями производимых клубом товаров или услуг являются члены клуба.

Информальная группа — частный случай клуба, в котором внешняя деятельность значительно превалирует над внутренней. Термин введен А.Шубиным (1). Подтипы — неформальный производственный коллектив, клуб с внешней деятельностью и развитым самоуправлени ем.

Клуб — элементарная ячейка неформального поля. Структура, состоящая из одногоядра, актива, ауры и аудитории. С точки зрения внешнего наблюдателя, у каждого клуба можно отследить статистически главную задачу и главные ЦЛО (ценностно-личностные ориентации).

Комиссары — взрослые лидеры клубного коллектива (коммунарский термин). Взрослость в общем случае определяется не по физическому возрасту, а по реальному статусу, хотя статистически чаще комиссары немного старше среднего возраста членов клуба.

Конвиксия — в Пассионарной теории этногенеза Л.Гумилёва: группа людей с однохарактерным бытом, существующая в течение нескольких поколений (2). Таким образом, традиции, стиль жизни, мировосприятие некоторой страты утверждается в общественной ткани, становится нормой. Примеры конвиксий – сельские общины, средневековые кварталы ремесленников, мелкие племена. В современной жизни – богема (художники, музыканты, шоу-бизнес), номенклатура, блатная субкультура, и профессиональные страты: военные, спорт, шоу-бизнес.

Коннектив — долгоживущая (в среднем 3,5 года) малая неформальная группа, статистически устойчиво находящаяся в фазах корпорации или коллектива. Неологизм введён для того, чтобы отличить идентификатор группы от идентификатора её свойства, фазы её развития — коллектива. Группа не обязательно является коннективом, группа или коннектив не всегда имеют свойства коллектива.

Консорция — в Пассионарной теории этногенеза, группа людей, объединенных исторической судьбой, часто на короткое время. Лев Гумилёв писал о консорциях: «В этот разряд входят кружки, артели, секты, банды и тому подобные нестойкие объединения. Чаще всего они распадаются, но иногда сохраняются на срок в несколько поколений. Тогда они становятся конвиксиями». Примеры консорций – землепроходцы, американские пионеры, казаки, покорившие Сибирь (2). Или – современные общественные течения: коммунары, КСП-шники, ролевики и др.

Консорции первого порядка — обобщённое название для отдельных клубов, тусовок, флэш-групп, коннективов и точек потоков.

Консорции второго порядка — обобщённое название для кругов и систем.

Консорции третьего порядка — обобщённое название для движений, течений, субкультур субдвижений и субсубдвижений в рамках одного движения.

Круг (клубов). Способ сотрудничества, взаимодействия, объединения нескольких клубов. Имеет частично общие активы, ауры, аудитории. Идеальная модель: все клубы круга автономны и не могут вмешиваться в дела друг друга. В некоторых кругах есть КРК — Клуб Руководителей Клубов, выполняющий функции координации.

Малая группа. Синонимы: контактная группа, номинальная группа. Совпадает с понятием академической социальной психологии: «Группа малая насчитывает, как правило, от 2-3 до 30-40 человек, находящихся между собой в непосредственном общении. В силу этого обстоятельства она же, как правило, — группа контактная, каждый член которой достаточно хорошо лично знаком и находится в регулярном взаимодействии со всеми остальными. ..» (3). Малые группы — кванты любого неформального движения — в этой книге называются клубами.

Неформальная ассоциация — система горизонтальных (сетевых) и вертикальных (к одному или нескольким центрам) связей между людьми и/или группами общественного движения.

Неформальная организация — система координации и управления общественным движением, включающая в себя обязательность исполнения некоторых решений центра для всех людей и/или групп — членов организации (невыполнение этих решений влечет за собой исключение из организации).

Неформальная педагогика — предполагает, что педагог является лидером детской (подростковой, юношеской) неформальной группы.

Неформальное поле — совокупность наложенных друг на друга отдельных движений. Имеет многоуровневую структуру.

Общественная инициатива — идея общественной деятельности, реализуемая деятельностью одного человека и/или группы людей.

Общественное движение — стохастическая (случайная, некоординируемая) система горизонтальных (сетевых) связей между людьми и/или группами общественного течения.

Общественное течение — независимая, некоординируемая деятельность не связанных между собой людей и/или групп, реализующих одну общественную инициативу.

Система (система клубов). Состоит из нескольких клубов и/или кругов. Имеет все свойства круга и сверх того, идеальная модель: единство ресурсного обеспечения, политики развития, орган управления — КРК (клуб руководителей клубов), возможный и практикуемый переток между клубами не только членов клубов, но и руководителей.

Точка потоков — редчайшее явление, когда сменность актива консорции первого или второго порядка составляет тысячи процентов: за время активного цикла ядра членами сообщества могут поочередно и/или параллельно перебывать многие сотни и тысячи людей. Точки потоков играют особую роль в жизни неформальных сообществ, так как в них обычно контактируют и совместно действуют активисты и лидеры разных сообществ, в других местах не пересекающиеся. Бывает, что точки потоков выполняют роль инкубаторов — мест синтеза новых видов неформальных сообществ.

Флэш-группа — короткоживущая (от нескольких часов до нескольких месяцев) малая неформальная группа, статистически устойчиво находящаяся в фазах корпорации или коллектива.

Этнокод – совокупность признаков, задающих определенный стиль поведения для данного собщества (движения), которые передаются «по наследству». Например, один из таких признаков: понятие общественно-полезной деятельности (ОПД) появилось в пионерии, потом перешло к тимуровцам, коммунарам и т.д.

Ядро (клуба) — малая неформальная группа, в которой сосредоточен основной массив принятия решений, планирования и управления клубом.

У неформальных сообществ обычно есть свои сленги, самоназвания и самоопределения. Мы, с одной стороны их используем, но с другой стороны, сленгов много. В некоторых случаях слово-самоопределение сообщества совпадает со словом из нашей терминологии, но не совпадает с нашим определением. Тогда мы используем в комментариях к прямой речи «нестандартные» термины, по возможности, понятные по смыслу.

Ушествия

Кто прожил жизнь, однако же не став
Ни жертвой, ни участником забав,
В процессию по случаю попав.
Таков Герой. В поэме он молчит,
Не говорит, не шепчет, не кричит,
Прислушиваясь к возгласам других,
Не совершает действий никаких.
Я попытаюсь вас увлечь игрой:
Никем не замечаемый порой,
Запомните, присутствует герой.

Иосиф Бродский. Шествия

Escape&Insert

В советские времена, когда государство обладало почти полной монополией на клеймение, это клеймо имело следующий вид: аполитичность. Клеймёного могли исключить из комсомола и вуза, не дать визы для поездки за границу и т.п.

Потом монополии не стало, и теперь реальное право вешать ярлыки на грудь, лапшу на уши и ставить клейма на лбы находится в пользовании множества субъектов, имеющих возможность выступать в медиапространстве. Это не обязательно телевидение, и, следовательно, не обязательно субъект = олигарх. Это может быть любой академик одной из бесчисленных академий (регистрация под ключ — 350 уе), а то и просто популярный журналист. И академики, и журналисты правом этим обильно пользуются.

Параллельно пошла мода на западное, и теперь ярлык называется эскапизм. Или, в другой модификации: маргинальность. Изначальное значение слова «маргиналии» — поля, окраины, границы. В социологию этот термин в 20-х годах XX века ввел американец Роберт Парк, обозначив им положение мулатов. В современных словарях «маргинал — человек, находящийся на границе различных социальных групп, систем, культур; и испытывающий влияние их противоречащих друг другу норм, ценностей и т.д. » (4) Например, в «Энциклопедии кино» в одной короткой статье маргиналами названы два голливудских режиссёра и там же — персонаж-бомж. Маргинализм режиссёров относится к их авангардному стилю в искусстве. Легко убедиться по другим источникам, что Карпентер и Хоупер в быту — «не бродяги, не пропойцы», а вполне преуспевающие буржуа, и отличаются экстравагантностью не более, чем им могут позволить продюсеры.

Но в быту и в политике это слово, как и все матрицы клейм, давно потеряло всякий смысл, кроме инвективы — ругательства. На сайте Госдумы РФ долгое время висело (теперь доступ к этой странице запрещён) утверждение, что «в современной России подавляющее большинство населения по причине распада прежних социальных структур оказалось маргинализированным». Это была страница ЛДПР, которую и саму многие называют «партией маргиналов». Наконец, директор Независимого института политических технологий Юрий Любашевский публично называет маргиналами тех, кто голосовал «против всех», когда эта графа ещё была в избирательных бюллетенях. (5) Из чего следует, что маргиналами могут быть люди, исповедующие легитимные политические принципы.

В общем, процесс клеймения идёт, но ездить за границу и учиться в вузе нынче можно и клеймёным, баксы имеющим. Правда, чтобы заработать, нужен имидж, а кое-какие репутационные потери клеймо доставляет. Однако, как раньше жили, не особенно тужили, аполитичные, так и ныне — маргиналы и эскаписты. Некоторые из них, в поисках русских корней и из нелюбви к определениям-ярлыкам, используют слово, имеющееся у Даля только в неудобной для изготовления клейм отглагольной форме: УШЕСТВИЕ.

Архетип полного ушествия — Мастер и Маргарита, ушедшие для начала каждый из своего постылого большого мира в арбатские переулки. Арбатскими же переулками бродил Окуджава — один из родоначальников массового ушествия 70-х — 80-х в форме движения авторской песни. Сейчас, в 2000-е (!) годы, многие тысячи людей добровольно и бескорыстно посвящают большую часть досуга составлению полных собраний сочинений любимых бардов в звуке, текстах и видео. Между предпринимателями — издателями CD и книг — идёт своя конкуренция за право получить почти «на шару» чистенькие цифровые записи, дотошно сверенные и вычитанные тексты. Продукция ставится на прилавки обычных (большого мира) магазинов и раскупается, принося прибыль.

В нашей терминологии это называется «конвиксионная составляющая» — вот такое проникновение неформального мира в формальный. Но КСП-шники — не самый яркий пример.

Трудно представить себе, что по историческим меркам совсем недавно – в начале 20-го века вообще не было детского спорта, уроков физкультуры в школах, спортивных секций внешкольного образования. Спорта почти не было и в жизни обычного человека. Были другие любительские увлечения: живопись, музыка, литература. Но даже само словосочетание «физическая культура» до Пьера Кубертена звучало странно. Сейчас он известен как создатель современных Олимпийских игр. Менее известно, что выпускник Сорбонны по специальности «педагогика» положил начало «спортивной педагогике» — науке о физическом образовании и нравственном воспитании молодёжи путем спорта.

Именно Кубертен, ещё до воплощения в жизнь своей утопии — Новой Олимпии, стал создателем спортивных союзов для детей. Уже только за одно это имя его должно навсегда остаться в мировой культуре. Кубертен создал общественное движение, тогда — маргиналов: им приходилось преодолевать полное непонимание чиновников и нескрываемый скептицизм коллег. Из ничего они выпустили в жизнь нечто, что породило впоследствии и мощную индустрию, и исключительно массовое занятие, и цель, и средство, и область профессиональной деятельности — и много ещё чего.

Примерно в то же время сотни тысяч чудиков по всему миру отдавали всё свободное время и деньги (вместо активного участия в общественной и бурной политической жизни) сооружению из медной проволоки, глиняных катушек, картона и других подручных материалов — коротковолновых радиопередатчиков и приёмников. Невежды и дилетанты слышали, но категорически не хотели принимать во внимание то, что согласно уравнениям самого Джеймса Максвелла (!) короткие волны могут огибать только короткие препятствия — несколько сотен метров, и категорически не годятся для загоризонтной связи. Отдельные же эпизоды, когда чудикам дальняя связь удавалась, Академическая Наука объясняла флюктуациями ионосферы. В общем-то, правильно объясняла. Но только неформалам-маргиналам могло прийти в голову работать на случайностях, на авось: будет — не будет.

За двадцать лет бескорыстного общественного труда «эфирные эскаписты» изучили закономерности изменений ионосферного отражающего слоя. С середины и конца 20-х годов началось возвращение из ушествия: чудиков вместе с их кустарными изделиями в массовом порядке во всём мире стали приглашать на работу в престижные научные лаборатории, войска, экспедиции. С этого периода и до начала 80-х (появление относительно дешёвых спутников) коротковолновая связь была одной из основных для решения военных и коммерческих задач.

Двадцать лет назад Интернета не было («Всемирная паутина» изобретена в 1993 году), а фидошников считали ненормальными, просиживающими ночи за странными играми в «эхи» и «мыло». Но именно они из своего ушествия в синтезе с другими маргиналами и не-маргиналами двигали в большой мир Интернет — учреждали фирмы ISP, писали самодельный софт… Их считали маргиналами, даже когда уже появился Интернет почти в нынешнем виде. Эти «первопроходцы сети» сейчас уже растворились в огромной волне тех, кто пришёл на освоенные сетевые пространства просто жить, работать, общаться. Но они и их продолжатели и сейчас пишут терабайты бесплатного софта, они создали линуксы, десятки тысяч фичей к винде, до сих пор поддерживают полуось… Их удобно бы назвать общим условным словом «гики» или «хакеры», или IT-шники, но общего слова так и нет, и вряд ли уже появится.

Главная задача формальных групп, самыми многочисленными из которых являются производственные, — удовлетворять потребности людей в своей нише рынка, которая может быть весьма невелика. Любая неформальная группа (или сообщество) тоже удовлетворяет какие-то потребности своих членов, чаще всего не удовлетворённые государственными и коммерческими структурами, и на этом основании является полноценным элементом общества. Сейчас модно говорить — «гражданского общества», хотя такая трактовка понятия «клуб» встречается ещё в прошлом, начиная с философов Просвещения.

Причём бывает, что клубы ценны не только своей внутренней деятельностью, но и значительным внешним выходом. Возьмем, к примеру, клубы собаководов. Формальные структуры — подразделения армий, полиций, таможен, разведок и контрразведок, социальных служб (собаки-поводыри слепых, например), являются только верхушкой айсберга, последним коротким звеном, обеспечивающим потребности общества. В основном они закупают собак у населения и опираются в своей работе на клубы и общественные объединения собаководов, ведущих родословные, что необходимо для качественного генетического отбора используемых пород. В результате, промышленное коневодство существует, а промышленного собаководства как такового почти нет. Если бы общественное движение собаководов исчезло, эту огромную нишу потребностей общества пришлось бы в аварийном порядке заполнять коммерческими или государственными структурами, вкладывать гигантские инвестиции и все равно опоздать – мы уж давно знаем, что генетика — не продажная девка, и быстро только кошки родятся.

Название и самоназвание, идентификация «мы — не мы» по отношению к большому миру характерны только для «маргиналов» на этапе зарождения движений и их первого цикла существования, пусть это и вполне приличный временной срок – четверть века. Когда поле их деятельности вдвигается в большой мир, расширяя его границы, самоназвание дробится или исчезает совсем. Меняются и стереотипы общественного сознания по поводу бывших маргиналов. Сейчас, например, исчезновение тождества «Интернет = маргинал» стремительно движется от столиц в провинции.

Кого мы считаем неформалами?

С юридической точки зрения неформальные сообщества чаще всего являются общественными объединениями (общественными организациями). Зарегистрированными или нет — неважно. Важно то, что понятия «общественное объединение», «общественная организация» и т.п. есть в законодательстве и правовой практике. К ним можно хоть как-то привязаться и, основываясь на этом, исключить из рассмотрения несколько других юридических понятий, например: профсоюзы, организованные преступные группировки, религиозные организации.

С точки зрения ресурсов идеальная модель неформального сообщества: все его члены работают добровольно и бескорыстно, на энтузиазме. Но понятие «бескорыстие» тоже очень размыто, лучше бы привязаться к чему-то более грубому и зримому. Неформальными мы можем считать те сообщества, где большая часть ресурсов (прежде всего — это труд) вносится самими членами сообщества добровольно. Сколько это — большая? В реальной практике — порядка 80%. Как определить случай ровно 50 на 50 и близкие к нему, мы не знаем.

Кроме того, есть определение, основанное на понятиях академической социальной психологии. Неформальная группав идеализированной модели — группа, существование и деятельность которой опосредованы исключительно межличностными отношениями членов группы и не детерминированы никакими внешними силами. Неформальные сообщества состоят из неформальных групп и/или людей, связи которых носят неформальный характер.

Наконец, нельзя игнорировать общественное сознание, употребление слова «неформальный» в речи, СМИ, блогах. Неформалами достаточно устойчиво называют хиппи, панков, скинов, андерграундных музыкантов. Чаще всего — тех, кто гуляет по жизни в определённых модах одежды и причёски и/или толпится в точках, которые местным населением и СМИ отмаркированы как неформальные тусовки.

Мы вместе с народом тоже считаем их неформалами. Но сверх того — и другие сообщества, чья внутренняя структура не столь известна в массах, а мы потратили много сил на её изучение. Например, для нас несомненно, что неформалами являются национал- большевики (нацболы). Может, эта организация и получает какое-то финансирование, но в квазиэкономический критерий «более 80% деятельности на энтузиазме» она вписывается.

По тому же критерию неформалами в нашем понимании являются участники спортивных интеллектуальных игр (Что?Где?Когда? — Брэйн-ринг, далее ЧГК-БР), КСП-шники, и многие другие. Спортивных туристов мы относим к неформалам даже во времена СССР, а уж тем более — теперь, когда государственная поддержка им сокращена на порядки (спортом это можно назвать весьма условно; во всяком случае, это не только не олимпийский, но и вообще не коммерческий спорт).

Особую и важную для нас часть предмета составляет неформальная педагогика, например, скауты. К категории неформальной педагогики, по нашему мнению, относятся многие детско-юношеские клубы спортивного туризма, детские театральные студии и молодёжные некоммерческие театры, летние математические (биологические, химические и прочее) школы и ещё очень многие другие.

Однако общество фантастически мало знает о неформалах! Большинству эта тема просто неинтересна. А если вдруг заходит разговор, мы обнаруживаем, что умные, эрудированные и широко мыслящие люди имеют совершенно искажённые на уровне даже не оценок, а фактов, сведения о том, что там происходит.

Практически на виду — только скинхеды, благодаря «особой любви» к ним масс-медийного мира (и нам не нравится эта «рекламная кампания» — то, что большинство новых скинхедов узнают о существовании скинхедов из «ящика»). Скинхеды — рыхлое и малочисленное, и, по нашей классификации, не движение, а течение. Второе место в медийном виртуальном пространстве (но не в реале!) занимают политизированные неформальные молодёжные организации: всякие там нацболы, АКМ, СКМ, «Наши», «Молодая гвардия» и ещё сонм совсем мелких, с числом активистов несколько десятков, типа «Вперёд» или «Молодёжное Яблоко». Общая их численность по сумме их собственных завышенных оценок — 150.000 человек.

Все остальные неформалы, которых, как мы считаем, по минимуму 3.000.000, во мнении подавляющего большинства заклеймены как маргиналы и эскаписты.

В то же время по запросам «КСП|бард:авторская песня» или «ролевая игра» (отсевом от других значений этого словосочетания) поисковые системы инернета находят несколько миллионов ссылок! Кто-то же писал и размещал тексты с этими кейвордами? Телевидение только им не по карману. Ну-ну… Дорогие телезрители! Як кажуть на Вкраїні: «Казав сліпий: «Побачимо!»

Куда пристроить ребёнка, или немного о молодёжном романтизме

Более 25 лет к авторам как к педагогам обращаются с таким вопросом знакомые, друзья родителей наших учеников, выпускники, уже ставшие родителями и их друзья, а после серии публикаций о неформалах — и читатели. В последние годы вопрос чаще всего звучит так: «Куда бы пристроить ребенка, чтобы не попал к наркоманам, скинхедам или сектантам?» Эта троица, в которой скинхед уже нарицателен, включает в себя три категории антиценностей для нормальных здравых родителей: физиологическую деградацию, националистический экстремизм и эскапизм.

Второе по значимости требование запроса от родителей: место должно быть очень, очень привлекательным. Кружки, спортивные секции и прочие отделения Домов творчества не годятся: родители подростка уже не могут взять его за ручку и туда отвести. Нужно, чтобы он сам заинтересовался — для первого посещения — и сам увлёкся после него.

Все молодёжные неформальные движения обладают естественной притягательностью, иначе откуда бы им взяться и расти? Обращаются чаще всего те, кто считает свое дитя не определившимся в увлечениях, практично опасаясь, что носители антиценностей подхватят то, что плохо лежит в состоянии неустойчивого равновесия, свойственного подростковому возрасту.

Наконец, существует такой тупой, но неизбежный параметр запроса, как география. В Москве выбор очень широк, но если запрос приходит из провинции, то уж выбираем из того, что там есть. Иногда получается. Если ребенок вписался, то родители довольны. Рекламаций не поступало. Если с первого раза не вписался, ищем ещё. Не всегда удаётся, тогда родители разочарованы в нас, но… Тут есть один большой педагогический секрет.

Наши рекомендации — это плацебо. У родителей, которые вовремя поставили перед собой такую проблему и активно действуют над её разрешением, она уже решена — самой жизнью ребенка в семье с такими ценностными установками (некоторые нейропсихологи считают, что ещё в пренатальном периоде.)

Некоторый эскапизм у части симпатичных нам неформальных сообществ безусловно присутствует. Хотя – почему именно эскапизм? Может, просто аполитичность, ибо непонятно, чем, например, реконструкторы хуже филателистов, которых эскапистами не называют. Восприятие аполитичности в качестве критерия эскапизма — атавизм прошедшей эпохи. Более того, во многих ярко политических с виду молодёжных сообществах тоже конструктивного мало — они слеплены на скорую руку властями (государственными, финансовыми, криминальными, феодальными и прочими) на меркантильной основе для решения одной краткосрочной задачи, чаще всего избирательной кампании, потом без следа исчезают. Особенно чётко это заметно на Украине — более отсталой и экономически, и технологически (в социальных технологиях), где сроки жизни молодёжных организаций измеряются буквально в единицах месяцев. В России — в единицах лет. Реальное же неформальное движение живёт десятилетиями.

Настоящие, бескорыстные, массовые неформалы — носители сохранения творческого потенциала нации, культуры самоуправления, организационных навыков, опыта работы с социальными моделями и синтеза различных культур, интерактивных типов искусства, существенно расширяющих культурный уровень. Например, спортивное и военно-патриотическое (не экстремистское!) воспитание у движения исторической реконструкции и исторического фехтования.

Кроме огромной, по сравнению с другими движениями, численности и мощности, кроме материальной независимости, в наше меркантильное и нищее время неформальные сообщества выделяются ещё одним важнейшим свойством: они носители культа романтических идеалов. Юношеству это свойственно. Не все движения ставят этот культ на центральное место, хотя почти в любой «молодёжке» (то бишь в молодёжном политическом движении) он присутствует в той или иной мере. Но многие ставят на него открыто, и это очень ценно.

Один из сегодняшних теоретиков неформальных движений, петербуржец Алексей Семёнов, замечает:


Современная культура девальвировала и стёрла практически все ценности, которые испокон века считались подлинными и присущими человеку коренным образом, как то: любовь, мужество, честность, достоинство, верность, веру, фантазию, любознательность, совесть, сострадание, истину… Любой бунт, попытка протестного движения против филистерства моментально гасится… Не случайно поборники цивилизации моментально обозначили своих оппонентов как эскапистов…, если это не срабатывает, власть объявляет прецедент опасным и антиобщественным, апеллируя всё к тем же стереотипам сознания, и действует силой — прямо или косвенно. На данный момент сфер, до которых филистерство ещё не добралось, осталось совсем немного. Будущее — одна из них… Аврелий Августин ещё в IV веке, исследуя проблему времени, дал ему следующую психологическую трактовку: прошлое — наши воспоминания, настоящее — наше волеизъявление, будущее — наши мечты и чаяния.


Романтизм и идеализм — необходимая предпосылка изменения сегодняшнего мира. Мы убеждены, что реальное изменение общества может происходить ТОЛЬКО на ИДЕЙНОЙ основе. Новое сможет пробиться только в том случае, если воплощать его в жизнь будет не бюрократия, искажающая смысл любых реформ, а люди, заражённые некоей идеей и объединённые в движение с сетевой структурой координации (на сей день самой технологичной). Для технологии изменения исторического процесса не принципиально, каковы идеи: религиозные, как в исламе или у христиан при генезисе феодализма, или атеистические-коммунистические, как у большевиков. Борьба идей — отдельная тема, и мы здесь её не рассматриваем.

Движение настоящих, а не бутафорских реформаторов (или революционеров — кому что ближе) должно быть движением идеалистов по своим характеристикам. Только такое может начать вытаскивать общество из болота. Неформалы же — носители этого идеализма. Не только они, конечно… Они в большинстве своем устремлены в будущее. Будучи романтиками по сути, они своей сегодняшней деятельностью строят это будущее, спасая себя и мир от пороков, пресности и обыденности. Иногда успешно, иногда — не очень.

Молодёжные движения в силу физической энергетики участников всегда более активны и конструктивны (или — деконструктивны). Изучение молодёжных движений имеет самоценность для практической педагогики. Педагог может быть лидером детской или молодёжной неформальной группы и, оснащённый знаниями неформальной педагогики, воздействовать на группу более эффективно, чем самодеятельный необученный талант — вожак.

Новые общественные движения в начале своего развития почти всегда являются молодёжными. Все черты будущего стабильного (если оно станет таковым) общественного движения формируются в его молодёжной стадии. Наблюдая этот период, можно составлять долговременные прогнозы. Воздействуя в этом периоде, можно наиболее эффективно влиять на формирование движения.

Немного классики

А. Тойнби[1] так описывает возникновение новых этносов. Люди сталкиваются с новыми вызовами. Любой этнос развивается во время ответов на эти вызовы эпохи. Либо ответ и развитие, либо — гибель. Внутри этого ритма «вызов-и-ответ» развития этноса (по Тойнби, цивилизации) существует ещё один ритм. Тойнби описывает его как «уход-и-возврат». Он пишет о том, что для нахождения нового культурного поля, на базе которого будет сформирован ответ на вызов, творческому меньшинству необходимо отстраниться от остального общества, которое заставляет играть по своим правилам игры. Но для нужного ответа нужны уже иные правила.

Иногда уход осуществляется физически: уход Христа из Назарета («нет пророка в своем отечестве») или бегство Мухаммеда из Мекки в Ясриб (будущую Медину). А иногда уход как бы остается в том же пространстве, живёт рядышком со старым миром, но — по своим правилам. Например, игры (!) Петра I, в результате которых появились Преображенский и Семёновский полки — носители нового стереотипа поведения по отношению к боярской Руси. Вот так бывает: играют и играют (эскаписты! — по крайней мере, так относились к этим играм в окружении царевны Софьи), а потом — бац! — и вот он, новый ответ на вызов эпохи.

Подобные конструктивные уходы всегда сменяются возвратом в мир. И уже на базе оформившихся новых социальных слоев как носителей новых культурных традиций происходит изменение всего общества.

Но Тойнби описывает и другое явление, которое называет ОТРЕШЕНИЕМ. Это явление распространяется в теле гибнущего общества и выражается в отходе членов общества от активной производительной деятельности, в неком времяпрепровождении, вырывающем человека из работающих институтов той социальной ткани, которая находится в кризисе.

Классический пример: Диоген «в бочке» в период эпохи кризиса греческого полиса. Другой пример: распространение буддизма (с его стремлением отойти от дел и достичь нирваны) в период, предшествующий созданию Империи Маурьев (позже буддизм приобретёт новые черты и эволюционирует от своего первоначального «ушельческого» характера).

Такие течения играют большую роль в разрушении старой общественной ткани, ускоряя процесс отмирания отживших форм социальной организации. Но нового они не несут, позитивного варианта иной организации общественной жизни не предлагают. Именно к ним можно применить термин «эскапизм». Уход без возврата. Уход в пустоту. На определённом историческом этапе, когда синтез нового мира уже начался, подобные течения сдерживают ход развития исторического процесса.

Проблемы синтеза

В неформальном мире присутствуют и ритмы ухода-и-возврата, творческие процессы поиска новых ответов на современные миру вызовы, и ритмы ухода-без-возврата — отрешение.

Так что уход уходу — рознь, и соответственно, «ушелец» «ушельцу» — тоже. А у нас всё принято валить в одну кучу. Так мы рискуем, борясь с отрешениями, задушить и поиск новых ответов. С водой выплеснем и ребёнка. Мир неформалов — это не только мир «ушельцев» и эскапизма, это мир синтеза новой культурной и социальной реальности — базы для выхода общества из тупика истории.

В этой книге мы уделяем внимание не всем неформалам подряд, а только тем, кто, по нашему мнению, возвращается. И определить это, спрогнозировать не так уж сложно. Хотя, конечно, вероятность ошибки есть.

В конце 70-х годов XX века французские социологи провели исследование, которое дало шокирующие тогда результаты. Выяснилось, что участники молодёжных бунтов конца 60-х социализированы лучше, чем их не бунтовавшие ровесники. Например, процент безработных среди них ниже — в разы! В практически «социалистической» Европе с развитой системой социального обеспечения, где безработные за счёт работающих имеют достойный уровень жизни, проблема внематериальной, моральной мотивации к труду является одной из важнейших государственных экономических проблем.

Со многими современными русскими неформалами картина такая же. Жаль, что профессиональных масштабных социологических исследований никто не проводил. Но по наблюдениям авторов, уж хотите — верьте, хотите — нет, в большинстве, став взрослыми, бывшие неформалы вписаны в общество лучше, чем средние молодые люди того же возраста: все работают, все устроены и чувствуют себя неплохо.

Это говорит о том, что вряд ли рассмотренные нами случаи относятся к течениям отрешения, иначе бы мы наблюдали противоположную картину. О том же говорит стремление лидеров к признанию движения обществом и, более того, всё учащающиеся (но не присутствующие в медийном пространстве) попытки аполитичных неформалов принять непосредственное участие в общественной деятельности.

Илья Ребров, мастер ролевых игр, г. Курган:

Судьба России в наших играх. Мы живем во время перемен. Мы не должны закрывать глаза на то, что делается в стране. Мы — «создатели смыслов» в России, и это доказывается тем, что социализировавшиеся представители РИ работают в основном (как мне известно) в сферах труда «человек-человек», т.е. реклама, СМИ, выборы и т.д. Создатели смыслов — люди, которые создают будущее уже сейчас. «Россияне завтра». Можем ли мы, используя игры, что-то сделать для нашей страны — кроме того, что игры являются эффективным социализирующим инструментом? Возможности моделирования сейчас таковы, что мы можем моделировать почти любую реальность — от первобытнообщинного строя до фантастического будущего. А кажется, что необходимо создавать игры о Судьбах России. Я на самом деле верю, что мы изменим современную Россию!


Это заявление опубликовано одним из авторитетных деятелей напрочь аполитичного массового молодёжного движения ролевых игр. Движению меньше 20 лет, оно возникало на наших глазах. Прошлого уже не вернуть, но теперь мы можем с определённой долей уверенности сказать, откуда взялась аполитичность и как придать будущему (ещё не родившемуся) движению заданные свойства. Эти свойства — результат того синтеза, в котором происходило рождение движения, создавался его этнокод.

Например, так сложилось, что в синтезе движения Клубов Самодеятельной Песни участвовали диссиденты; в результате песни бардов, в большинстве своем нейтральные по содержанию, долгое время являлись атрибутом свободомыслия и неподцензурности. Один из самых ярких деятелей одновременно и диссидентства, и КСП, поныне действует в политическом поле — это Валерий Абрамкин[2]. Один из авторов знаком с ним уже 35 лет. Другой автор имеет непосредственное отношение к синтезу ролевого движения, в котором диссиденты не участвовали. А в конце восьмидесятых очень многое могло бы изменить появление в стане ролевиков хоть одного из людей такой личной мощности, причём без всяких материальных ресурсов: движение ролевиков всегда и поныне зиждется на личных средствах участников.

Излагаемые в этой статье и нашей книге концепции тогда ещё не сложились. Но, даже будучи аполитичными, ролевики, как мы видим, демонстрируют гражданскую позицию.

Синтез движения — это сложное явление, а не тупое суммирование. В нём могут и будут, независимо от воли властей, участвовать и «положительные», и «отрицательные» персонажи. Впрочем, это деление весьма условно: когда (если) движение наберёт достаточную силу, чтобы оказывать какое-то влияние на общество, общественное мнение о «плохих и хороших парнях» изменится.

Вот далеко не полный перечень нескольких современных живых общественных, движений с хорошим потенциалом для будущего синтеза, которые могут участвовать (не обязательно осознанно, так как они, в сущности, неуправляемы) в сотворении нового, ещё неизвестного, которое возникнет в 2010-х годах.

«Жители всемирной паутины» — блоггеры, энтузиасты-разработчики Open Sourse платформ, и прочие «гики».

Рок-движение — его некоммерческая, не относящаяся к шоу-бизнесу составляющая — как музыканты, так и активные слушатели. Перспективны направления «социальной протестной музыки» — фолк, этно, регги.

Нацболы.

Скейтеры, байкеры-велосипедисты, фаерщики, ПСР-овцы и другие, культивирующие самодеятельные виды спорта как стиль и образ жизни.

Флэшмоберы, квестеры и их многочисленные модификации, например, «Бегущие Города», «Ночные Дозоры» и прочие…

Носители тренинговой культуры.

Ролевики и реконструкторы.

Экологи-общественники (не организации, созданные для «отмывки» бюджета, не профессиональные «грантоеды», тем более не коммерческие экологи, типа Гринпис)

Бэкпекеры и другие неформальные путешественники

Опыт показывает, что в синтезе также могут участвовать старые движения, как ещё массовые — КСП-шники, спортивные туристы, так и почти затухшие — педагоги-новаторы, хиппи, коммунары, многочисленные мелкие реликтовые политические течения, в их числе «белогвардейцы» — патриоты, и «красные» — леваки-интернационалисты, диссиденты-правозащитники и прочие.

К исторически удобному для синтеза моменту 2010-х годов могут разрастись и какие-то из ныне слабых новых движений. Например, игры властей с созданием одноразовых «молодёжек» вполне могут кончиться выходом джинна из бутылки — появлением самостоятельного движения. Неясны перспективы таких новых движений, как футурологи, в том числе трансгуманисты, антиглобалисты (сами себя они предпочитают называть альтерглобалистами), информальные коммерческие предприятия (фирмы мелкого бизнеса, чаще всего инновационные, основанные на неформальных взаимоотношениях в трудовом коллективе)…

Ещё раз напоминаем, что список сильно сокращён.

Что делать?

Почти все новые общественные движения являются молодёжными, а молодёжные общественные движения являются наиболее мощными. В подавляющем большинстве случаев общественные движения опосредованно работают на пользу общества, повышая культурный и образовательный уровень своих членов. В некоторых случаях общественные движения оказываются одним из важнейших факторов порождения новой действительности, как социальной, так и материально-технологической.

В настоящее время у российского общества и государства нет внятной позиции и, тем более, политики в отношении молодёжных общественных движений (за исключением нескольких маломощных на общем фоне политических организаций). У властных элит не наблюдается элементарного понимания свойств этого явления социальной природы.

В неформальной среде накоплен огромный массив наблюдений за развитием движений и обобщений их закономерностей. Существуют свои развитые сленги — системы терминологии, есть опыт «селекции движений». Использующие этот опыт лидеры неформалов достигают успеха наравне с талантливыми интуитивистами, которым «наука не нужна».

Работа по селекции и взращиванию новых молодёжных движений с заранее заданными свойствами могла бы быть здравой, но — только долгосрочной политикой. Если же общество таковой не ведёт, то молодёжные общественные движения всё равно возникнут сами собой. Но тогда и сетовать на то, что явление приобретает не слишком симпатичные черты, уже будет поздно.

В этой книге вы не найдете — даже мелким шрифтом — версии «Кто виноват?». Нам («мы» — это отнюдь не весь «советский народ в едином порыве», а вполне конкретные авторы и их друзья) сейчас важно не упустить новую волну синтеза. Если мы ничего не будем делать, какие-то новые движения всё равно родятся. Природа не терпит пустоты.

Но сейчас ещё можно, в числе прочего, заложить не эскапистский этнокод (опасность этого есть, так как носителей кругом хватает, а общество распадается, увеличивая вероятность рождения движений отрешения, по Тойнби), а конструктивный, направленный на изменение социума. То есть породить в итоге новых активных и молодых субъектов общественной, а может, и политической жизни.

Но, похоже, пока что это мало кто понимает. Во власти — уж точно. Некоторые новые молодёжные движения действительно возникали при внешней финансовой поддержке, как частный случай — государственной. Но в истории есть множество ярких движений, родившихся и проживших активный период безо всякой поддержки, иногда даже под давлением государства. Мы потратили большую часть жизни на изучение обстоятельств возникновения и таких, и эдаких. Изучаемый период оставил не только огромное число письменных документов, но более того: большинство свидетелей, участников, создателей сейчас живы и здравы, слава богу, мы со многими знакомы.

Мы убеждены – работать в этом направлении – надо. Собственно, мы и работаем.

Свойства и динамика неформальных движений

Цикличность

Движения развиваются волнами. Между волнами разных движений есть сдвиг фаз (какое-то началось чуть раньше, а какое-то чуть позже), но все они находятся на гребнях других волн — активности всего общества. Первая в ХХ веке (мы говорим о России, естественно): 1910-1935 гг. Наиболее известные: скауты (потом, в СССР — пионерская ветвь), радиолюбители, физкультурники и другие. Вторая волна, 1935-1960 гг.: тимуровцы, экспедиционники, движение ДОСААФ (в его неформальной фазе) и т.д. К третьей волне 1960-1985 гг. относятся уже: движение КСП, коммунарское движение, очень массовое туристическое, правозащитное (оно же диссидентское), новая волна радиолюбителей, футбольные фанаты, хиппи, ВИА, Клубы любителей фантастики, РВО (разновозрастные отряды), стройотрядовское движение, движение МЖК (молодёжные жилищные кооперативы), оргдеятельностных игр (ОДИ) и т.д. В четвёртую волну 1985-2010 гг., которая сейчас уже находится в завершающей фазе: Fido-net и прочие сетевые сообщества (все эти блоги и прочее), ролевики (одно из самых массовых молодежных движений современности), движение НКО (некоммерческих организаций), движение педагогов-новаторов, русская волна рока, движение ПСР (поисково-спасательные работы), новые русские скауты, разные политические неформальные движения, а ещё футбольные фанаты, скинхеды… Между разными движениями в отдельной волне тоже есть сдвиг фаз, поэтому точки условны и вокруг них есть некоторый разброс.

Мы уделяем меньше внимания старым движениям, находящимся в мемориальной фазе, а также движениям формализовавшимся, нашедшим экономическую нишу, а следовательно, перешедшим на качественно иной уровень.

Срок жизни

Движения имеют определённое время активной жизни — период, когда их деятельность заметно изменяет общество. Для наиболее ярких движений этот период составляет около 25 лет, для менее развитых — около 12-13 лет, причём последние являются, как правило, не столько отдельными движениями, сколько фазами или отдельными ветками 25-летних. Затем они либо исчезают, либо меняют род деятельности, либо переходят в вялотекущую мемориальную фазу, либо перерождаются в качественно иное социальное явление — конвиксию.

Рождаемость

Новые движения появляются на стыках старых и используют их наследие в своём генезисе. Например, ролевое движение появилось на стыке Клуба Любителей фантастики (КЛФ), хиппи, коммунаров и КСП. От них остались и до сих пор существуют какие-то элементы, но они вплетены в контекст новой ролевой субкультуры, с присущими ей особенностями и акцентами (конкретные подробности, что — откуда, читатель увидит в приведённых примерах — текстовых иллюстрациях.)

От качеств старых движений, участвующих в генезисе, в значительной мере зависят характерные черты, ценности и формы нового движения. Например, диссиденты в формировании субкультуры ролевиков не участвовали, и ролевое движение, в отличие от того же КСП, оказалось полностью аполитичным, так как не переняло соответствующей традиции.

Инкубатор

Инкубаторами новых движений являются места общения и взаимодействия живых носителей старых движений. КСП-шники и коммунары любили фантастику и тусовались в КЛФ; компьютерщики покупали детали на нелегальных радиобазарах — других мест не было; на археологические раскопки приезжали вообще бог знает кто…

Транслятор

Новое движение создаёт новые трансляторы — новые организационные формы расширения своих рядов и развития. Для КСП — это песенный слёт в лесу, фестиваль, школа авторской песни, где учат играть на гитаре и писать стихи. Для коммунаров — коммунарский сбор со своими традициями и атрибутикой. Для ролевиков — игры, тренировки по фехтованию, конвенты, для FIDO-net — эхо-конференции (прообраз форумов и ЖЖ в Интернете) и т.д.

Рождение трансляторов происходит в инкубаторах, которые появляются на стыках старых движений. Как только оригинальные трансляторы созданы, движение «вылупляется»: приобретает самоназвание, идентификацию «мы» — «не мы», и распространяется в массах как самостоятельное.

Мультипликатор

Форма транслятора в значительной мере зависит от мультипликатора — материального способа воспроизводства и распространения транслируемой информации.

Одно из самых массовых в начале прошлого века — всемирное движение радиолюбителей — связано с изобретением радио, КСП — с массовым производством бытовых магнитофонов, FIDO-net — с распространением персональных компьютеров, флэшмоб и квест — с интернетом, мобилами, GPS.

Движение, выбравшее базовым мультипликатором перспективную материальную и/или информационную технологию, имеет повышенные шансы для перехода в новую, более высокую фазу, подразумевающую укоренение нового быта и новые качественные возможности в общественной структуре. При условии, что выбранный для мультипликации транслятора материальный ресурс доступен достаточно широким массам.

Иногда движение само конвертирует недоступный ресурс в доступный. Так, радиолюбители 20-х годов ухитрялись изготавливать необходимые элементы в домашних условиях из аптечных и бытовых химикатов, советские спортивные туристы и альпинисты 60-х делали горное снаряжение «левым» образом на заводах и т.д.

Потребностная ниша

Общественные движения — это элементы гражданского общества, самоорганизовавшиеся и компенсирующие не заполненные другими институциями ниши рынка — потребности людей. Новое неформальное движение занимает пустующую (или запретную) в обществе нишу самореализации личности. Для диссидентов это — свобода слова в области политических и экономических дискуссий. Для хиппи — свобода от потребительского образа жизни, сексуальная и другие свободы. Для КСП и рока — творческая самореализация в «неофициальных» жанрах. Для ролевиков — дефицит раскрытия творческого образовательного потенциала в период схлопывания старых экономических ниш, и т.д. В некоторых случаях деятельность общественных движений включена в жизнь всего общества непосредственно через производимые ими товары, услуги, культурные ценности, дополнительное образование кадров для рынка труда (собаководы, радиолюбители, рок, КСП…).

Эта черта — следствие влияния объективных факторов на появление и развитие движений. Эти же факторы обусловлены динамикой развития общественной формации как таковой, историко-культурными особенностями, выработанными к тому времени в общественной ткани данной страны или народа. Во многом появление движения есть ответ на вызов современной эпохи, когда общественные противоречия толкают группы инициаторов, порождающих необходимый транслятор, на поиск новой формы существования общественной жизни.

Текстовые иллюстрации

Ролевое движение

Краткая справка

Ролевики приняли самоназвание, осознав себя отдельным движением, в начале 1990-х годов. Другое (более частное) название: толкиенисты. Сами ролевики считают моментом своего зарождения проведение в 1990 г. на лесном полигоне под Красноярском большой многодневной игры по сюжетам английского писателя Дж.Р.Р. Толкиена — «Хоббитские Игрища» (ХИ). Сейчас большинство ролевиков играет по различным литературным произведениям, придумывают собственные сюжеты, используют исторические документы. Фанаты Толкиена являются меньшинством, хотя занимают заметное место в качестве одной из субсубкультур.

Источник: http://nkozlov.ru/book/1131-ocherki-neformalnoi-sociotehniki.html